Впрочем, хватит о хороших мальчиках. Пора рассказать и о плохом.
К своим девятнадцати годам по всем законам нашей безжалостной жизни Мишка Иванов уже давно должен был пропасть. Бомж с шестилетним стажем, без работы и прописки, он не имеет права ни на учебу, ни на заработок, ни на что. Сирота. Сперва - при живых родителях, потом, когда через милицию начал разыскивать отца, то опознал его по фотографии человека, убитого при невыясненных обстоятельствах. А мать он в последний раз видел год назад в приемнике-распределителе для бомжей. Она передала по телефону через милиционера из Бутырки, что вышла из заключения, где отсидела два года за воровство, и попросила принести ей сигарет.
Мишка, как уже сказано выше, плохой мальчик. У него и судимость есть, тоже за кражу. Получил четыре года условно.
Словом, попади он в тюрьму, никто и не удивится. Ясно же - яблочко от яблони...
Но Мишка почему-то пошел в школу-экстернат. Закончил десятый и одиннадцатый классы и сразу решил поступать - в МГИМО или МГУ, на меньшее он никак не согласен. По вечерам работает на складе, получает примерно полтора миллиона рублей в месяц. Два раза в неделю - бассейн... Такой крутой поворот в жизни Иванова произошел не благодаря доброму дяде, а скорее вопреки всей нашей системе помощи ребятам, оказавшимся за бортом. В общем, повезло Мишке.
Бомжем Иванова сделало государство. Еще в 1991 году исполком Красногвардейского райсовета лишил его папку и мамку родительских прав. Мишка оказался в приемнике-распределителе на Алтуфьевском шоссе. Его младших братьев - Лешку, Максима и Юрку - через полгода отправили оттуда по детским домам. Такая же судьба ждала и его. Но, как на грех, именно в это время Мишка подхватил воспаление легких. Его положили в больницу, а забрать забыли.
Скитаясь по подвалам и чердакам, мальчишка и не подозревают, что дом у него по-прежнему есть. Как того требовал закон, райисполком закрепил за несовершеннолетними братьями Ивановыми принадлежавшую им жилплощадь. Правда, и тут никто не позаботился о том, чтобы защитить права ребят. Зато папка и мамка, освободившись от четырех ртов, тут же затеяли обмен. И за год пропили квартиру.
Когда Мишке стукнуло шестнадцать, он явился к властям, чтобы получить паспорт и начать зарабатывать, а заодно попросил помочь с жильем: от родителей одноклассников, которые иногда подкармливали пацана, он узнал, что за ним сохраняется право на квартиру. Но начальство сменялось, райисполком переименовали в управление муниципального округа, и на все свои просьбы Мишка получал отказ. Что характерно, его брату Алексею Иванову дали комнату, потому что есть распоряжение мэра об обязательном предоставлении жилья выпускникам детских государственных учреждений. А на каком основании обустраивать Мишку, забытому и потому в детдом не попавшему?
Попытки через прокуратуру выйти на след пропитой Ивановыми-старшими квартиры ни к чему не привели. К тому же Мишка вдруг вырос и перестал быть несовершеннолетним - ему девятнадцать...
Тут и пропал бы наш "лишний человек", да помогла ему случайно встретившаяся женщина, агент по недвижимости Татьяна Петровна Ежова. А ведь Мишка ей не сват, не брат, а просто знакомый дочери, да еще из той категории, от которых порядочные родители стараются оградить детей... Но, разобравшись в Мишкиной судьбе, Ежова начала штудировать законы и всяческие подзаконные акты, консультироваться со специалистами и собирать справки. Сначала писала, потом сама стала оббивать пороги всех и всяческих инстанций. Увы, мало где она встречала понимание. В прокуратуре, к примеру, Татьяну Петровну встретили вопросом:
- Вы хоть знаете, за кого хлопочете? У него судимость...
Для Ежовой это было новостью, но она ответила:
- А что оставалось делать ребенку? Есть-то хочется!
И только вернувшись домой, спросила Мишку:
- Что ж ты, друг ситный, от меня скрываешь свое темное прошлое?
- А что рассказывать? - вздохнул Иванов. - Бомжевал я тогда, ну, выпили с ребятами, потом почистили ларек...
В школу-экстернат Мишку, между прочим, тоже устроила Татьяна Петровна. Заплатила из своего кармана девятьсот тысяч. Зато парня, который несколько лет книг в руках не держал, сейчас за уши не оттянешь от учебников. И работа нашлась. А когда старший сын Ежовых женился и освободилась его комната, Татьяна Петровна не смогла оставить Мишку на улице. И подзаборный мальчишка, который раньше не подозревают о том, что существуют слова не из матерного лексикона, а еще можно сказать "спасибо", "пожалуйста", "извините", - вдруг оказался мягким домашним человеком. Вот только не слишком доверчивым. Все не верится ему, будто бы возможно такое - у него, у бомжа, вдруг появится собственный угол. Но так оно и случилось. Все письма Ежовой, кочевавшие по столичным инстанциям, наконец сосредоточились в одном месте - в жилищном комитете Южного административного округа. И компетентная комиссия приняла решение выделить Михаилу Иванову комнату.
Прямо святочная история какая-то! Так и тянет растрогаться и пустить слезу умиления. Одно только останавливает; а что стало бы с Мишкой, не встреться ему умный и доброжелательный старший друг?
Почему один-единственный хороший человек должен заменять все законы нашего гуманного государства?
Костоев И. М., Викторов В. Е. Россия: преступный мир. OCR Палек, 1998 г. компромат криминал compromat criminal vor v zakone mafia | 
| RSS
